О Кришнамачарье

— Опишите Кришнамачарыо тремя словами.

Десикачар: Одним словом: Ачарья (духовный учитель). Этого достаточно!

Б. К.С. Айенгар: Он был разносторонним человеком, необычным человеком. Я уважал его. Он достиг вершин мастерства во многих областях. В наши дни трудно найти людей, обладающих подобными знаниями. Я не представляю, как такие интеллектуально неразвитые люди, как мы, могут рассуждать о таком человеке, как он!

Паттабхи Джойс: Очень хороший человек, сильная личность. Опасный человек.

— Что вам известно об учителях Кришнамачарьи?

Десикачар: Вы можете прочитать об этом в книге, посвященной жизни Кришнамачарьи, изданной нашим институтом.

Б.К.С. Айенгар: Насколько мне известно, его учителем был Рамамохан Брахмачари из Непала, но мы не разговаривали подробно о его гуру. Я познакомился с Кришнамачарьей, когда он женился на моей сестре в тридцатых годах прошлого века. Я не очень хорошо знаю, что он делал до этого. Но можно не сомневаться в том, что поскольку он великолепно владел санскритом, он знал многих старых индийских ученых, которые представили его Рамамохану Брахмачари. Если верить легенде, Кришнамачарья учился у него семь лет. Однако я не хочу строить домыслов о его прошлом. Я познакомился с ним после его женитьбы на моей сестре, а к тому времени он уже был выдающимся йогином.

Паттабхи Джойс: Его учителем был Рамамохан Брахмачари, очень хороший и сильный человек, который многому научил Кришнамачарыо. Я знаю только то, что рассказывал мне мой гуру, а он говорил мне, что учился у него около семи лет. Когда он закончил обучение, учитель велел ему учить йоге, поэтому он начал делать демонстрации и вести занятия но всей Индии. Именно благодаря этому я впервые встретил его в Хассане в 1927.

— Как долго вы сами учились у Кришнамачарьи?

Десикачар: В течение двадцати девяти лет. Когда я просматриваю свои записи, я всегда думаю: “Господи! Какой потрясающий человек!”

Б.К.С. Айснгар: Я учился у него два года, когда мне было четырнадцать и пятнадцать. В возрасте семнадцати лет я уехал в Пуну и с тех пор каждый год навещал его, чтобы засвидетельствовать свое почтение. В течение этого двухлетнего периода он занимался со мной всего десять или пятнадцать дней, но именно они определили всю мою жизнь, то, чем я являюсь сегодня!

Паттабхи Джойс: Я учился у него с 1927 до 1953. Я впервые увидел его в ноябре 1927, это было в Джубиле Холл в Хассане, на следующий день я узнал, где он живет и отправился к нему домой. Он задал мне много вопросов, но в конце концов принял меня и велел возвращаться на следующий день. После того, как я получил посвящение в 1930 году, я поехал в Майсор изучать санскрит и был принят в Санскритский Колледж Махараджи. Там я снова встретился с Кришнамачарьей в 1931, когда он приехал, чтобы провести демонстрацию. Он очень обрадовался, узнав, что я учусь в Колледже.

— Чему учил вас Кришнамачарьи?

Десикачар: Я даже не знаю, с чего начать, говоря о том, чему научил меня мои отец. Он был выдающимся человеком! Хатха йога, пранаяма (четвертая ступень Аштанга йоги), Бхагавад Гита, Йога Сутры Патанджали, Упанишады, различные книги по Веданте, Самкхья Йога Карика — любая хорошая книга о йоге, которая когда-либо была написана. И не единожды! Он возврашалея к ним снова и снова. Кроме того, была Аюрведа и пение ведических гимнов, а также искусство правильного выполнения ритуалов, как делать пуджу (почитание божества), как совершать обряд кремации, бракосочетания и другие обряды, ритуалы и посвящения. Он также объяснял, какие ритуалы совершать, когда кто-то умирает. Мой отец учил меня всему, что сам знал о древних индийских ритуалах! Все, чему он меня учил, конечно же, было на санскрите. В 1984 голу, когда ему было девяносто шесть лет, я спросил у него: “Каков твой опыт йоги?”. И он ответил: “Сегодня самым важным для йоги является вера в Бога”. Вера в Бога – самый быстрый способ придти к Богу.

Б.К.С. Айенгар: Он научил меня всего нескольким асанам. Источником моего дальнейшего развития стала моя собственная практика.

Паттабхи Джойс: Мой учитель учил меня в точности тому же, чему я сегодня учу сам. Это был курс начальных, основных и продвинутых асан. Он также учил меня философии. В течение пяти лет мы изучали священные тексты. Он велел нам приходить к нему домой, мы приходили и ждали, пока нас пригласят войти. Иногда мы ждали целый день. Обычно он учил нас в течение одного или двух часов ежедневно: рано утром асаны, а около полудня урок философии. Он также учил нас пранаяме, пратьяхаре (отрешению чувств), дхаране (сосредоточению) и дхьяне (медитации). Помимо Йога Сутр и Бхагавад Гиты, мы изучали Йога Васиштху. Все это на санскрите.

— Можете ли вы описать методы обучения Кришнамачарьи?

Десикачар: Удивительной особенностью моего отца было то, что он учил по-разному, когда был молодым, когда жил в Майсоре и учил моего дядю и Паттабхи Джойса. Тогда у него был один стиль обучения, по позже он изменился сам и стал учить людей иначе. Он скорее стал учитывать индивидуальные потребности каждого, нежели учить всех одинаково. Он также лечил пожилых людей. Когда он учил мусульман, он цитировал Коран и просил их обратиться лицом к Мекке, когда на занятия приходили бенгальцы, он говорил на беигальском. Его методология обучения также развивалась, он менял её в зависимости от потребностей отдельно взятого человека, его культуры и менталитета. Это не был стандартный подход вроде “все должны делать эту асану”.

Шри Б.К.С. Айенгар: Сначала он устанавливал индивидуальный контакт с каждым, чтобы узнать о прошлом, религии и культуре этого человека. Он по-разному учил мужчин и женщин. Он находил подход к каждому, кого учил, независимо от возраста. Он был ортодоксальным брамином, но в то же время приглашал людей к себе в гости на завтрак. Он всегда кормил людей, которых учил, и следил за ними. Так что дело было не только в метоле обучения, но также в нем самом как в человеке, проявляющем заботу но отношению к другим людям.

Б.К.С. Аиенгар: В молодости он был как сержант. Он был жестким и суровым человеком. В течение всего времени, что я его знал, он оставался суровым и строгим. Возможно, он был добр с другими, и они могут говорить о нем как о добром и любящем человеке, но я всегда знал его как очень сильную и требовательную личность.

Паттабхи Джойс: Он был очень строгим учителем. Если вы приходили на минуту раньше или позже, вас не пускали в класс. Он требовал абсолютной дисциплины и был необычайно суров. Люди боялись его, но у него было доброе сердце.

— Эти методы когда-либо менялись?

Десикачар: Манера учения моего отца менялась в разные периоды его жизни. В частности, она изменилась, когда Индия обрела независимость. В I930 мой отец написал книгу о пении ведических гимнов, в которой утверждал, что женщинам не следует заниматься ведическими практиками и они должны выходить замуж еще до полового созревания. В 1986 он сказал, что женщины должны учиться пению гимнов и что они являются поборницами дхармы. На тот момент ему было девяносто семь лет, и он продолжал оставаться ортодоксальным брамином и хорошо знал традицию Пурна Мимамсы.

Б.К.С. Айенгар: Мое представление о его методе отличается от представления других. Но то, чему я учу, исходит от моего гуру, хотя дальше я развивал это сам. Я учу следуя методу Кришнамачарьн. Конечно, каждый хочет доказать, что верен его методам. Когда Десикачар стал его учеником, он даже не занимался йогой. Он работал для какой-то компании и собирался ехать в северную Индию, но неожиданно заинтересовался тем, чем занимался его отец, которому на тот момент было семьдесят. Естественно, различия в практике молодого и семидесяти летнего человека достаточно значительны.

Безусловно, он и Шри К. Паттабхи учил нас иначе. Мой стиль вырос из семени, зароненного в Майсоре. Он также обусловлен трудностями, с которыми я сталкивался в собственной практике и необходимостью модифицировать практику в зависимости от потребностей разных людей. Мне пришлось поставить под сомнение прыжки и виньясы (синхронизация движения и дыхания) и понять, что они собой представляют. Как вам может быть, известно, Пуна знаменита борцами. В Индии нет духовного или культурного центра, который мог бы сравниться с Махараштрой, точно также Пуна была своего рода Кембриджем, интеллектуальной столицей Индии. Если вы сопоставите этот факт с присутствием здесь знаменитых борцов, вы поймете, почему мне пришлось поставить под сомнение мою традицию йоги и понять, что было ее отличительной чертой. В чем заключалась разница между моей физической практикой и тем, что делали борцы? На каком уровне это отличалось от обычных физических упражнений? На первый взгляд они покажутся одинаковыми. Это раскрыло мне глаза и помогло понять особенности воздействия йоги на тело и, что куда более важно, на ум. Итак, я развивал это, но причиной моего роста был мой гуру, хотя своим последующим развитием я обязан собственной тяжелой работе. Паттабхи Джойс по сей день учит тому, чему его научили в 1934 году. Я не говорю, что это неправильно, я учил тому же, но люди, с которыми я разговаривал, сказали, что это исключительно физическое движение, что-то вроде гимнастики. Но сегодня, с точки зрения некоторых людей, тот же самый метод является духовным. Я не разбираюсь в человеческом менталитете. Но важно то, как мы можем развить сознание, спящее в теле, как добраться с одного конца на другой. Как можно понять Триконасану вправо? Посредством вытяжения левой ноги. Точно так же мне нужно было понять глубину каждой асаны и принцип противоположностей, заложенный в основу её работы. Мне нужно было отыскать соответствующую косточку на правой ноге в противоположность левой. Вы знаете, как ее вытянуть? Идентична ли энергия в правой ноге энергии в левой? Является ли вектор энергии на внешнем краю стопы прямым? Я должен был докопаться до всех этих вещей. Ум должен научиться проникать в позы, чтобы придавать им осмысленность. Это не просто гимнастика или ритмика — смысл виньясы совсем в другом. Виньяса может отличаться от гимнастики, но для этого ее нужно развивать интеллектуально. Именно этим я и занимался. Я привнес утонченность, но фундамент был заложен моим гуру, он дал мне базу для дальнейшего развития.

Паттабхи Джойс: Я не знаю. В течение всего времени, что я был с ним, он учил меня одинаково.

— Кришнамачарьи учил всех одинаково?

Б.К.С. Айенгар: Нет, именно из-за этого и возникли упомянутые недоразумения. Даже интеллектуалы мирового масштаба напоминают интеллектуальных Гитлеров в попытке доказать собственную правоту. Они говорят так, чтобы запутать и стараются убедить всех в собственной интеллектуальной чистоте, чтобы улучшить свой облик. Это не приводит ни к чему, кроме путаницы. Слава Богу, я сумел развить в себе уверенность. Одно дело дисциплина — это основополагающий фактор — и то, что привлекло меня к практике — исследовать, вникать, стараться понять природу асан. Мой гуру всегда был невероятно сосредоточен. Даже когда он шел по улице, он никогда не раскачивался из стороны в сторону; он был всегда сосредоточен на себе и никогда не смотрел по сторонам, даже если вокруг возникали суета или шум.

Паттабхи Джойс: Да.

— Что особенного в нем было?

Десикачар: Он был не просто учителем йоги. Все сокровища Индии, будь то Аюрведа, йога, Мимамса или различные школы Веданты – я не знаю никого, ни одного человека, который обладал бы такими знаниями. Когда ему было девяносто семь, он мог читать лекции на любую тему. Это распространялось не только на асаны. Йога, которую воплощал мой отец, была разносторонней. Он всегда ассоциировался у меня с кругом, чем-то абсолютно цельным и стабильным, мне казалось. что йога была для него чем-то второстепенным. Он давал советы людям по многим вопросам, по сельскому хозяйству – он знал, как получить хороший урожай, как выбрать дом, как лечиться, он помогал и в сердечных делах. Он также был великолепным поваром и даже учил готовить мою мать.

Б.К.С. Айенгар: Он был потрясающим целителем. Он обладал мангралжая (силой мантры). Он был не только великим ученым, через него проявлялась божественная милость. И эта божественная милость — что-то, о чем мы с вами не имеем ни малейшего представления. Нет, это было нечто гораздо большее: я видел, как он врачевал и помогал людям в самых невероятных случаях. Он был целителем от Бога. Я даже думаю, что мантры, с помощью которых он лечил некоторых людей, были эффективнее йоги. Он владел мантрами – я не знаю, как он это делал, но у него это, безусловно, было – у него также были сиддхи (сверхъестественные способности), но они отравляли его. Они действительно отравляли моего гуру, я это знаю. Кроме того, он прекрасно разбирался в психологии. Ему достаточно было взглянуть на человека, чтобы точно описать его характер. Он видел суть вещей.

Паттабхи Джойс: Он был не только выдающимся учителем йоги, но и великим санскритологом. Он прошел обучение и сдал экзамены во всех шести даршанах (школах древней философии индуизма). Он был известен как Мимамса Гиртха (брод через реку человеческих страданий). Веданта Вагиса (властелин речи), Санкхья Йога Шикхамани (сокровище среди браминов).

— Как Вы думаете, почему Кришнамачарьи стал такой легендой?

Десикачар: Мне ничего неизвестно о его легендарности, но спасибо, что Вы это говорите. Моего отца никогда не волновали признание и слава. И здесь в Индии многие люди его не знают. Если вы спросите, кто является столпом современной йоги, большинство ответит – Айенгар. Никто не знает Кришнамачарыо, основоположника современной йоги! Это несправедливо. Но я очень горжусь своим отцом.

Б.К.С. Айенгар: Он стоял у истоков современного развития йоги. Благодаря ему йога пережила очередной расцвет. Он указал путь, но каждый должен самостоятельно изучить предмет, если хочет заниматься им. В I960 никто не знал моего гуру. Когда я отдал ему дань уважения в своей книге, все начали говорить: “О, так это тот самый Кришнамачарья!”. Такова человеческая природа, всегда искать того, кто знает еще лучше, думать, что кто-то другой виртуознее владеет методом. Но это неважно. Важно, что все развивается, все меняется. Но, с точки зрения человеческой природы, это разные вещи. “Десикачар? Паттабхи Джойс? – говорит она. — Может, они знают лучше?”. Но мы все учились у Кришнамачарьи. В каждого из нас он заронил семя дальнейшего развития йоги. Нет смысла говорить о том, кто знает лучше. Мы все учились у него в разные периоды нашей жизни. В ранние годы он придерживался строгой дисциплины. Люди даже не могут себе представить, каким он был! Ему нельзя было перечить ни одним словом – никто не смел даже рта открыть. То, что он говорил, было законом, которому все должны были следовать. Если он велел вам закончить что-то в определенное время, вы должны были закончить это именно тогда. Если он велел вам что-то сделать, вы должны были сделать именно это. Никто не мог задавать вопросов или ставить пол сомнение его слова. Характером мой гуру походил на безумного тибетского мудреца Миларепу – мой гуру был точно таким же. И, вероятно, отношения между Миларепой и Марпой очень походили на отношения между Кришнамачарьей и его учениками!

Паттабхи Джойс: Благодаря своим знаниям и мудрости.

– Что было самым важным из того, чему научил вас Кришнамачарья?

Десикачар: Самым важным из того, чему научил меня отец, было смирение. Вилья дадхату виная (передавай знания со смирением).

Б.К.С. Айенгар: Он научил меня всего нескольким асанам. Он дал мне это семя. И я развивал его так хорошо, как только мог. Семя было превосходным, поэтому я мог расти. Я просто совершенствовал и развивал вес, что он мне дал, и я также развивал все. чему он меня учил. Результат пришел позже: как идти вперед, как улучшить позу, как делать правильно. Он никогда не учил меня, как учить, но он видел, как я учил. В 1961 он приехал в Пуну и занимался с моими дочерью и сыном. Он учил их в течение нескольких часов, но, к сожалению, они не понимали, чего он от них хотел. Когда я пришел и спросил, в чем дело, дочь сказала мне, что она не понимает позу. И тогда я объяснил ей: “Ты должна вытягиваться от этой точки до этой”. Как только Кришнамачарья увидел это, он сразу же наградил меня золотой медалью, известной как Йога Шикшака Чакраварти, что означает “Император Учителей Йоги, Учитель Учителей”. Он сказал, что я должен учить именно так и не только частным образом, но и публично. Он сказал, что я должен стать преподавателем йоги и подтолкнул меня в этом направлении. Он также был величайшим знатоком человеческой души, и, пожалуй, это и стало самым важным из того, чему он меня когда-либо учил.

Паттабхи Джойс: Когда он уезжал в Мадрас, он сказан мне: “Сделай этой метод делом всей своей жизни”.

— Вам известно что-нибудь о его личной практике?

Десикачар: Он вставал в три часа утра, читал книги, а затем занимался.

Б.К.С. Айенгар: Он уделял много внимания пранаяме и немного асанам. Я стал мастером асан, а он был мастером пранаямы. Я видел, как он делал Ширшасану, Падмасану, Сарвангасану, но мне казалось, что асаны больше не имеют для него такого значения. Он делал то, что мы называем адхараной, это значит молитва. В течение более трех часов каждое утро он сидел перед статуей божества и делал различные ритуалы, произносил пранаи (перечисление имен Господа) и молитвы. В то время ему покровительствовал махараджа Майсора, и он был свободным человеком, поэтому мог посвящать больше времени духовной практике.

Паттабхи Джойс: Нет, я знаю только, что он был мастером своего дела.

— Как бы вы описали свои личные отношения с Кришнамачарьей?

Десикачар: Я воспринимал отца как отца. Он был очень дисциплинированным человеком, любящим, заботливым, но в то же время очень строгим.

Б.К.С. Айенгар: Я уже говорил Вам, что уважал его. Хотя он был моим гуру, он также был моим зятем. Я никогда не обращался к нему “гуруджи”, но называл его тамби, что на нашем языке значит брат. Но в глубине души я, безусловно, считал его своим гуру. Физически он был моим зятем, но, по сути, он был моим гуру.

Паттабхи Джойс: Это были обычные отношения между гуру и учеником.

— Вам когда-нибудь удалось узнать его просто как человека? Каким он был?

Десикачар: Мы жили вместе до самой его смерти, поэтому, конечно, я знал его как человека.

Б.К.С. Айенгар: Конечно, я знал его лично. Я жил в его доме, поэтому естественно, я знал, каким он был. Я знал его таким, каким он был в те дни — ужасным диктатором из Майсора. Я не могу взять в толк, как потом люди стали говорить о нем как о спокойном и мягком человеке из Мадраса. Но, вероятно, он действительно стал мягче после того, как ему пришлось отказаться от покровительства махараджи, когда Индия обрела независимость. У махараджи больше не было денег, и он сказан Кришнамачарье: “Теперь Вас и йога-шалу (зал, школу) должно содержать правительство”. Но у правительства, естественно, не было средств для йога-шал, и, по всей видимости. Кришнамачарья пришел к выводу, что уже не может себе позволить такою поведения, как под покровительством махараджи. Я не знаю, правда это или нет, но когда он перебрался в Мадрас, он стал учить совершенно иначе. В Майсоре он был хозяином, но в Мадрасе ему пришлось стать слугой. Теперь он должен был заботиться о людях, возможно, поэтому и изменились его методы обучения.

Паттабхи Джойс: Опасным, но добрым. Гордым, но очень знающим.

Если вы живете в Москве и хотите заняться йогой, обратите внимание на эти предложения. Здесь йога обучение в Москве, а все подробности узнавайте на thedancer.ru.

Добавить комментарий

Новости в Блоге Йога

Будь всегда в курсе событий!

Смело подписывайтесь на новости! Ваш адрес почты будет скрыт.